Авторизация
Логин:
Пароль:
Регистрация
Забыли свой пароль?
Подписка на рассылку
          
           баннер.jpg

В.А. Чудинов. Загадки славянской письменности

Корзина 0 товаров
на сумму 0.00 руб

18.12.2012

В издательстве "Традиция" вышла новая книга В. А Чудинова "Загадки славянской письменности".

 загадки_101.jpgАвтор / Составитель: Чудинов В.А.
 Издательство: Традиция
 Год выпуска: 2012
 Стр.: 432
 ISBN: 978-5-905074-53-0

 Цена: 360-00 руб


Купить  

Аннотация

Данная книга доктора философских наук, профессора, академика РАЕН, лауреата награды «Золотое перо Руси» и титула «Писатель тысячелетия» является вторым изданием, исправленным и дополненным, его книги с похожим названием «Загадки славянской письменности», выпущенной издательством «Вече» в 2002 году. Теперь данная книга соответствует замыслу автора и посвящена решению ряда проблем славянских азбук. Автор впервые различает сакральные и профанные алфавиты, и показывает, что Кирилл создал именно сакральный алфавит кириллицу, а не глаголицу, как полагает современная наука. Протокириллица как славянское письмо существовало и до него, равно как и глаголица. Показано также, что многие задачи создания славянского письма решаются, если допустить существование у славян некого «письма икс». Также показано наличие современных игр интеллигенции в «азбучное послание», цифирь и возможную дешифровку «письма икс». Сама дешифровка рассматривается в следующей книге автора, «Загадки неизвестного русского письма».

Предисловие 

Первое предисловие к данной книге было написано в июле 2001 года под названием «Загадочна ли славянская письменность?». После этого прошло 10 лет, и книга вновь востребована; издательство «Традиция» предложило мне ее переиздать. Но ситуация десятилетие назад и теперь существенно изменилась.

Тогда в 2001 году мне пришлось долго доказывать в издательстве «Вече», что книги патриотического содержания могут найти своего читателя. Сейчас уже мало кто помнит, что в 90-е годы ХХ века быть патриотом считалось немодным делом. Существовала даже пущенная кем-то прибаутка о том, что «Патриотизм – последнее убежище негодяя». Хорошо, что главный редактор издательства Дмитриев придерживался иного мнения. Однако моя книга к этому моменту была еще не вполне готова, составляя, по мнению издательства, всего половину текста; через год я принёс книгу в полном объёме. Она вышла в серии «Тайны земли русской» тиражом в 7000 экземпляров и была быстро раскуплена, не обратив на себя ни малейшего внимания, ни в прессе, ни у читателей, хотя в ней речь шла об обретении русскими древнейшего слогового письма. Причин для этого много. Революционные 90-е годы начались с отсутствия продовольствия на полках, затем последовала гиперинфляция, сокращение числа рабочих мест, задержки с зарплатой, которая измерялась в миллионах рублей по тогдашнему курсу. Это было десятилетие массового вымирания русских людей, которые боролись за своё выживание – им было не до книг и не до древней истории. Что же касается тиражей, то они только по меркам нашего времени кажутся большими – мы живем в эпоху интернета, когда молодежь предпочитает скачивать книги из сети, а не покупать их. В советское время книги издавались тиражами в десятки тысяч экземпляров, и быстро раскупались, поскольку их всё равно было мало. Сейчас книжный рынок по ассортименту уже приближается к насыщению.

Однако в наши дни в связи с развалом СССР условия жизни в России и в других бывших союзных республиках оказались существенно разными. Россия за все годы советской власти была донором, а союзные республики жили на дотации. Поэтому после переходного периода в виде 90-х годов Россия за первое десятилетие нового века оправилась от потрясения и создала в городах более или менее сносные условия существования, чего нельзя было сказать о наших соседях. И в Россию, а, прежде всего, в Москву, хлынули толпы малообразованных таджиков, киргизов, молдаван, украинцев, которые стали строительными бригадами, коллективами пошивочных мастерских, дворниками и разнорабочими. Они приехали получить в России работу и выжить, но не учли, что их массовый приезд создаст культурный дисбаланс в местах их нового проживания. Случилось то, что уже десятилетиями переживал Запад, наводнённый турками, арабами, китайцами. Эти люди, в основной массе не знающие ни русского языка, ни особенностей русской бытовой культуры, в ряде случаев ведут себя вызывающе, иногда весьма агрессивно, следуя нормам своего поведения, что приводит к их неприятию местным населением. А если добавить к этому прежний курс руководства на дотации этнически нерусской периферии России, а также на появление многотысячных диаспор нерусского населения с компактным проживанием в больших городах, то можно понять, что это иногда вызывает у русских чувство мирного завоевания их территории иноземцами. К этому добавляется искоренение термина «русский» и замена его термином «российский» в названиях многих организаций, хотя термины «украинский», «татарский», «киргизский» не корректируются на «малоросский», «казанский», «туркестанский», – всё это способствовало оживлению русского патриотизма, ибо на глазах горожан в их дворах и подъездах исчезла русская речь, на местах сбора мусора приезжие устроили себе клубы и столовые, где попираются все санитарные нормы, а места ночлега гастарбайтеров мало отличаются от приютов для бездомных. Зато в дни мусульманских праздников улицы вокруг мечетей в исконно русских городах закрываются для проезда (чего не бывает в дни христианских праздников), а баранов иногда режут прямо на улицах на глазах русских женщин и детей. Иными словами, по причине отсутствия внятной миграционной политики хозяева оказались на положении людей второго сорта у гостей, а замечания в их адрес приводят к поножовщине с их стороны, которая подчас может закончиться осуждением русских за «разжигание межнациональной розни», которую разжигают вовсе не они, а не желающие ассимилироваться приезжие. Естественно, что теперь чувства гордости за русский народ, за его язык и его культуру уже не только не осуждаются, но, напротив, приветствуются, а лозунг «за русских» уже стал предвыборным слоганом нескольких политических партий. Так что демонстрация древности нашей русской письменности в этих условиях заставит русских дышать полной грудью.

Так изменились объективные условия. Однако не меньшие подвижки произошли и со мной. За первое десятилетие XXI века я смог опубликовать 15 монографий и более 800 статей на темы древнейшей русской письменности, русской истории, русских ведических богов, храмов и святилищ, выступил по приглашениям десятков организаций, в том числе и университетов в разных городах России, совершил несколько экспедиций в сакральные уголки России, запустил в сеть YOUTUBE более десятка фильмов. По признанию А.И. Асова, с 2007 года я стал публичной персоной, имя которой помещено в Википедию, в справочник «Кто есть кто». В 2003 году я был избран Председателем комиссии по культуре древней и средневековой Руси совета «История мировой культуры» РАН. В 2009 году награжден знаком «Золотое перо Руси», а через год – званием «Писатель тысячелетия», меня принял в свои ряды Союз писателей России. Косвенным признанием моих заслуг стало создание ЖЖ «Чудинология», где сетевые хулиганы пытались представить меня сумасшедшим, а мои открытия – сначала бредом сумасшедшего, потом – личным мнением самозванца, наконец, чтением не лучших образцов признанных наукой текстов. Я последовательно показывал, что все эти выпады не имеют ни малейшего отношения к реальности. Однако эти неумные статьи моих критиков приводили только к обратному результату – они вербовали мне новых читателей.

Более того, ряд положений из моих первых книг стал цитироваться как русское народное творчество. В связи с этим их переиздание происходит как нельзя вовремя. Теперь можно будет понять, откуда возникли те или иные термины, научные положения, утверждения о древности русского языка и культуры. Словом, полагаю, что второе издание книги будет встречено читателями несколько иначе, чем первое.

К большому сожалению, за это десятилетие академическая наука так и не признала существование у русских слогового письма «руницы», поскольку такого рода признание потребовало бы пересмотра всей истории культуры. А к этому мировая научная мысль пока не готова.

Издательство «Традиция» задумало переиздать и издать заново ряд моих книг в серии «Руны и лики Руси». Две книги из этой серии, «Идея расширенного эволюционного словаря. Статьи и комментарии по этимологии слов русского языка» и «Священные камни и ведические храмы древних славян» уже вышли. На очереди – переиздания моих книг, вышедших в издательстве «Вече» в 2002-2005 годах. Скорее всего, каждая из переиздаваемых книг, куда я включал дополнительный материал, добытый за прошедшие десятилетия, распадётся на 2-3 новых книги. Таким образом, вся серия, с учётом новых монографий, составит, видимо, не менее двух десятков книг.

Второе издание монографии «Загадки славянской письменности» восстанавливает замысел автора и выходит в двух книгах. Первая соответствует уже вышедшему в 2002 году изданию, где были проанализированы достижения, сделанные различными исследователями до него; вторая, под названием «Загадки неизвестного русского письма» продолжает вышедшую работу с главы «Разгадка типа письма» и содержит уже результаты собственных исследований и интерпретаций. В ней помещены и некоторые новые авторские исследования.

Полагаю, что данная работа встретит тёплый приём у читателей, которые интересуются историей отечественной культуры и, в частности, подлинной историей нашей письменности.

Москва, ноябрь 2011 года.

Фрагмент из книги

Загадочна ли славянская письменность?

Как ни странно, почти все, что мы знаем о славянах и об их письменности, крайне загадочно. Например, каждый русский знает, что мы пишем письмом, которое в древности называлось кириллицей. Это значит, что данный тип письма создал Кирилл, святой, которого православная церковь вместо с его братом Мефодием причислила к лику святых, и не просто святых, но равноапостольных. Так в чем же тут загадка? — А в том, что по мнению лингвистов, «азбукой, которую создали Кирилл и Мефодий в 863 (или 855) году, была глаголица. Создание кириллицы датируют эпохой богарского царя Симеона (893-927), вероятно, она была составлена учениками и последователями Кирила и Мефодия (Климентом Охридским?) на основе греческого (византийского) торжественного унциального письма»1. — Так что Кирилл создал вовсе не кириллицу, славянская древность оказалась на поверку средневековьем, кириллицу создали ученики Кирилла, но представлены они одним Климентом Охридским, азбука которого почему-то не названа “клементицей”. Короче говоря, чудеса в решете, да и только!

Почему Кирилл создал такое странное письмо, как глаголица? — На это вразумительных ответов до сих пор нет. Это загадка. — А почему вместо этого письма Кирилла утвердилось письмо Климента? — Тоже загадка. Существовало ли какое-либо письмо у славян до кириллицы и глаголлицы? — Об этом в утвердительном ключе сообщали многие выдающиеся представители предшествующих эпох, включая М.В. Ломоносова и Екатерину Великую, однако где его следы? Где оно само? — И это загадка. — В 20-м веке были найдены десятки образцов неизвестных видов письма в виде каких-то текстов, которые были названы “загадочными”; неужели их нельзя прочитать? — Какие-то из них пока не читаются, но огромное большинство вполне возможно прочитать. Как прочитать? — На сегодня это загадка. Но некоторым исследователям удалось ее решить. — Так почему же академическая наука не пропагандирует результаты таких дешифровок? — Опять загадка. Загадки сопровождают славянскую письменность на всех зигзагах ее развития. «С историей ее возникновения связано много загадок и тайн, — отмечает историк славянской письменности Е.В. Уханова. — Некоторые из них мы, наверное, никогда не узнаем. Однако, о многом сведения сохранились»2.

Задача данной книги — снять покров тайны с загадок славянской письменности. Вообще говоря, за выполнение такой задачи брались многие исследователи, но просто тонули в ворохе фактов, которые с одной стороны подтверждали определенные гипотезы, с другой стороны, их опровергали и, потолковав на протяжении книги о том, какие аргументы можно выдвинуть “за”, а какие — “против”, они с удовольствием писали в заключении, что хотя и не решили проблемы, но все же продвинулись в определенном направлении, чаще всего — неизвестно в каком. Что же меня отличает от них? Вовсе не эрудиция или, напротив, безапелляционный тон, с которым можно отвергать любые построения оппонентов. Просто я исхожу из существования докирилловской письменности как данности, причем не из одной системы письма славян, а из многих, из которых одна, а именно слоговая руница, мне не только известна своим фактом существования, но, после ее дешифровки, дала мне возможность читать и понимать множество текстов. Сегодня я их прочитал более трех тысяч, и каждый месяц читаю по десятку новых. То, что для подавляющего числа моих предшественников было сладкой надеждой или даже проверяемой гипотезой, для меня стало ежедневной работой последнего десятилетия. И с высоты этой вершины совершенно иначе выглядят как раз те проблемы, которые прежде казались непреодолимыми. И теперь стала выявляться логика исторического развития славянского письма, и давить стали не отдельные факты, а эта самая логика.

Главная загадка, рассматриваемая в данной работе — это наличие у славян в течение всего времени их существования особой, весьма оригинальной письменности, с помощью которой они записывали практически все события их общественной и личной жизни. На существование этой письменности, как я уже отмечал выше, указывали многие замечательные личности прошлого, но надо было найти источники — а это, пожалуй, самая большая загадка; надо было найти и исследователей, которые пытались ее прочитать, но не смогли, и загадкой стало — почему не смогли; надо было разгадать загадку способа кодирования этой письмености, то есть произвести ее дешифровку; наконец, каждый новый текст представляет собой маленькую загадку, головоломку, которую я буду решать вместе с читателем. И тогда за мозаикой прочитанных текстов откроется жизнь наших далеких предков, их повседневные интересы и заботы, их огорчения и радости, их ушедший в небытие быт. С другой стороны, мы порадуемся воскрешению хорошо забытых слов, например таких, которыми славяне обозначали предметы для начертания письменных знаков, печать, пломбу, браслет, пинцет, пассатижи, проколку, ювелирные изделия и многих других. Узнаем мы и то, как славяне называли сами письменные знаки. Среди этих забытых слов — и первоначальное название ряда русских городов, которые назывались не так, как сейчас. Так что помимо загадок древнего быта будут решены и некоторые тайны древнего языка.

Можно будет практически ответить и на вопрос, зачем нужно изучать письменность. Хотя ее исследование представляет и самостоятельный интерес, но основное тут заключается в том, что с помощью письменных знаков можно зафиксировать человеческую речь далеких исторических эпох, а сама эта речь сообщит нам ряд таких подробностей, которые вряд ли передадут любые “немые” памятники археологии. Поэтому наличие письменности переводит тот или другой этнос из “дикого” в разряд “культурного”, а наличие незаимствованной, оригинальной системы письменных знаков позволит поднять его статус до уровня “цивилизации”. Я считаю себя славянином и горжусь тем, что мои предки в течение многих тысячелетий обладали традициями письма, весьма продуманного и по-своему совершенного — и это в то время, когда большинство европейских народов писать и читать не умели. Так что славяне были не только культурными, но и весьма цивилизованными. Другой вопрос — были ли это славяне? На эту загадку в книге тоже дается ответ, причем ответ утвердительный.

Данная книга не могла появиться в советское время, потому что тогда она звучала бы как крамола. В самом деле: в ней доказывается, что у славян вообще, и у русских в частности задолго до создания кириллицы (или глаголицы) святыми Кириллом и Мефодием существовал свой собственный вид письма. Только это письмо было не буквенным, а слоговым, то есть каждый слог изображался отдельным знаком, например, БА, ВЕ, ВИ, ГО и т.д. И это письмо было широко распространено не только в быту, но и в государственном делопроизводстве: эти знаки стояли на печатях государственных деятелей, они чеканились на монетах, ими писались книги. Короче говоря, данное письмо обслуживало все сферы письменной коммуникации.

Первая реакция, которая обычно возникает после прочтения этих строк — не может быть! Ведь если бы такое письмо существовало, его бы давно заметили ученые! Но ведь они ничего не сообщают о подобном открытии! — Верно. Ученые о нем ничего не говорят, потому что это им невыгодно. Это ломает очень много устоявшихся взглядов и стереотипов и не слишком украшает маститых исследователей, которые и до сих пор говорят о том, что самобытного письма у славян до кириллицы не было. Потому и сама проблема докирилловского письма оказывается чуть ли не научной ересью, а защитник подобных взглядов представляется ученым дерзким самозванцем.

«Пусть так, — скажет знающий читатель, — но ведь если такое письмо существовало, да еще в крупных масштабах, то ученые должны были с ним сталкиваться. Ведь не может же быть, что бы они ни говорили, что им не попадались в руки многочисленные памятники с таким письмом!» — Все верно. Через руки археологов и эпиграфистов прошли тысячи явно не кирилловских надписей на памятниках Руси и других славянских стран. И что же? — А ничего! Одни надписи были не замечены, приняты за случайные царапины или штрихи; другие замечены, но не опознаны “из-за неясного начертания”, третьи признаны за письменность других народов, четвертые сочтены за “пробы пера”, не имеющие никакого смысла, четвертые — за “знаки собственности”, имеющие тайный смысл только для изобретшего их владельца. Вот так оказалось возможным не видеть в упор целый пласт славянской культуры.

Однако дотошный читатель на этом не успокоится, и возразит, что в таком случае кто-то из исторических деятелей непременно упоминал бы наличие письменности у славян до Кирилла — и будет абсолютно прав. Такие упоминания действительно были, однако они, как правило, не удостаивались внимания ученых. К сожалению, либо авторы таких высказываний не считались достаточно авторитетными, либо сами высказывания допускали различные трактовки. Кроме того, черноризец Храбр, монах Х века, вроде бы однозначно заявил, что до крещения у славян книг не было, а потому письменность началась только с Кирилла.

И опять проницательный читатель возразит, что даже несмотря на все это, наверняка существовали исследователи, которые пытались прочитать докирилловские тексты и тем самым имели возможность показать не только внешний вид самих текстов, но и раскрыть их содержание. И опять возражение оказывается верным: и энтузиасты не переводились, и их дешифровки публиковались (хотя и не слишком широко, но достаточно для интересующихся). Что же из этого? — Опять ничего: брались читать тексты, как правило, не специалисты (да и откуда им взяться, ведь эпиграфистов никто не готовит!), фоновых знаний для чтения имелось слишком мало, и потому результаты дешифровок оказывались не только фантастическими, но и подчас просто анекдотичными. Так что ученые, похохотав над чтениями вроде СВЧЖЕНЬ на грузике для прядения, или НАРАМ НЯМ на сосуде с берегов Днепра, или УМ. МАЛУ СТАВИХ, НУЖАЯ на кувшине из-под Рязани, лишний раз убеждались в том, что такая письменность существовать не могла.

«Но неужели нельзя создать добротные дешифровки, основанные на достижениях современной науки?» — будет недоумевать читатель, и опять окажется прав. — Можно. Только кто этим будет заниматься? Энтузиасты, которые бывают благодарны только за сам факт известности их усилий, не требуя ничего взамен? Но уровень их компетенции этого не позволяет. Для того, чтобы делать дешифровки профессионально, мало одного горячего желания прочитать надписи, мало даже наличия некоторого эпиграфического опыта. Необходимо быть в курсе чтения в области смежных систем письма, нужно знание иностранных языков и работ иностранных коллег в этом направлении, нужен выход на конференции и семинары научной общественности, а главное, — нужен систематический, многолетний опыт чтения, который требует не только усидчивости, но и весьма обширных познаний. Иными словами, требования к исследователю предъявляются предельно жесткие, которым может удовлетворить только крупный специалист. Но специалиста эта область привлечь никак не может, уж больно она рискованная. Ведь многие энтузиасты не заслужили ничего большего, кроме насмешек. Стоит ли ставить на карту свою репутацию ученого, связываясь с такой неблагодарной проблемой? Это — как в медицине при оперировании аппендикса: лавров стяжать нельзя, а больной умереть вполне может. Никто не гарантирован от провала, так что в результате многих лет эпиграфических усилий будет получен очередной анекдотический результат. И крупные исследователи от решения этой проблемы уклонились.

Я тоже не сразу решился на публикацию данной работы, хотя она была начерно готова еще в 1993 году. Прошло несколько лет публикаций отдельных заметок и коротких статей, затем — обзоров и сводок по этим статьям, наконец, монографий — и теперь я чувствую себя и морально, и по фактическому материалу вполне готовым к выполнению очень непростого задания — демонстрации примеров славянского слогового письма.

Хотя книга предназначена для массового читателя, она затрагивает массу научных проблем, решаемых на требуемом научном уровне. Поэтому каждое высказывание анализируемых в ней исследователей имеет сноску на литературу, список которой помещен в конце работы. Терминология разъясняется, но ее использование автор стремился свести к минимуму. Здесь встречается несколько терминов, которые мне бы хотелось пояснить с самого начала, чтобы они не пугали читателя. Прежде всего, наука, которой посвящена книга, называется грамматология, то есть буквально — учение о букве. Вообще говоря, грамматология понимается как наука о знаках самой разной природы. В ее состав входит, в частности, палеография — наука о древних письменных тектах (как правило, пространных, в виде книги или рукописи) с целью определения места и времени их создания, и эпиграфика — наука о таких же текстах на иных носителях (на глине, металле, дереве и т.д., где помещаются обычно очень краткие тексты, но в весьма необычном начертании) с целью их прочтения и истолкования содержания, которое часто гораздо менее понятно, чем в книгах или рукописях.

Говоря о письме, следует вспомнить пиктографию, то есть рисунок, который можно понимать как письмо (например, очень условное изображение человека, спускающегося по лестнице в смысле ПОДЗЕМНЫЙ ПЕРЕХОД); логографию — словесное письмо, где каждому слову соответствует свой знак (часто возникающий из картинки); силлабографию — слоговое письмо, где знак обозначает уже только слог; консонантное письмо — тут пишутся только согласные, например, КНЗ СВТСЛВ; наконец, буквенное письмо — привычное нам всем письмо руссских, англичан, греков и римлян. Остальные понятия я поясняю по ходу их введения.

Надеюсь, что книга сможет продемонстрировать новые, до сих пор не проявлявшиеся грани и глубины русской и славянской культуры.

Москва, июль 2001 года


Количество показов: 9897
Автор:  Чудинов
Рейтинг:  2.83

Возврат к списку


 

Система электронных платежей